В.Стрелов. Как читать псалмы проклятия. Опыт психологического толкования 34 псалма

В.Стрелов. Как читать псалмы проклятия. Опыт психологического толкования 34 псалма

О подходах к чтению

У многих христиан псалмы проклятия вызывают трудности: как мы, призванные любить врагов, можем читать строки, подобные следующим: «Да будет путь их темен и скользок, и ангел Господень да преследует их» (Пс. 34); «Да поразит их Бог стрелою, внезапно будут они уязвлены» (Пс. 63); «Да захватит заимодавец все, что есть у него, и чужие расхитят труд его» (Пс. 108), «Дочь Вавилона, опустошительница! … Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень!» (Пс. 136)?

 

Толкователи и исследователи предложили разные способы того, как справиться с этим затруднением.

  1. Самые ранние христианские толкования, зафиксированные в самом Новом Завете, рассматривают эти псалмы не как проклятия, а как пророчества (Деян. 1:20), собственно, как и многие другие трудные для понимания псалмы (ср. Пс. 21 и Мф. 27).
  2. Отцы пустыни, исходившие из аскетических установок, читали псалмы проклятия аллегорически. Враги для них – это бесы, грехи, помыслы, на которых можно и нужно гневаться, с которыми следует бороться, которые требуется искоренять, и которых необходимо предавать Богу. Также читали эти псалмы многие раввины, говоря о злом и добром началах в человеке.
  3. Учителя Церкви, осмыслявшие догматически уникальность Нового Завета, говорили о том, что норма ветхозаветной нравственности была основана на законе и справедливости, а христиане по примеру Господа Иисуса должны это превосходить.
  4. Толкователи, пользующиеся выводами социальной антропологии или культурологии, считают, что в сознании архаического человека ««я» неотделим от моего рода, а мой род неотделим от моего Бога», поэтому враги личные оказываются как правило и врагами Божьими (нечестивыми язычниками или злонамеренными грешниками, предателями), поэтому совершенно естественно желать им погибели перед Богом.
  5. Знакомые с литературным анализом настаивают на том, что псалмы – это прежде всего поэтические произведения, а для поэзии характерны метафоры, преувеличения. Они написаны для того, чтобы помнить: была ситуация кризиса, и Бог откликнулся, помощь пришла. Событие оформилось в псалом проклятия как особый жанр, имеющий свои литературные законы, и не стоит обращать внимание на детали – они даны не для смысла, а ради красоты слога, в соответствии с жанром.
  6. Толкователи, испытавшие влияние психологии, предполагают, что проклятия псалмов – это способ приемлемым образом, принятым в своей культуре, выразить негативные эмоции и обеспечить диалогичность и подлинность в общении с Богом.
  7. Наконец, некоторые считают, что задачей подобных текстов было не только воспеть переживания героев, но еще и идеологически обосновать избранность Израиля и критическое отношение к другим народам. В таком случае не стоит искать в подобных текстах Откровения (это, как раз, человеческое) и пытаться оправдывать ненависть и жестокость. Напротив, удивлять нас должно, когда сквозь эту столь привычную человеческую жестокость проглядывают лучи Евангельского отношения к врагам.
  8. Перед иудеями такого вопроса просто не стоит. Сами псалмы будут пониматься прежде всего как исторические писания: их написал Давид, преследуемый Саулом или Авессаломом, и говорил он из глубины сердца. Попытки «пожалеть» нечестивых – это не милость, а попустительство беззаконию, просто непонимание ужасов войны и предательства, переживаемых Давидом. Справедливость является нормой для всякого, кто читает Танах, и акцент в понимании псалмов будет не на проклятии, а на справедливости.

 

На наш взгляд, в каждом из этих подходов можно найти нечто, что проливает свет на понимание текста.

 

Попробуйте прочесть один из псалмов проклятия каждым из предложенных способов.

Как вы думаете, как та или иная стратегия понимания псалма будет влиять на его перевод, его использование?  

Что эти подходы дают вам для понимания автора и углубления ваших отношений с Богом? Открылось ли вам что-то о Боге, когда вы читали этот псалом, стало ли понятнее, как лучше исполнить Его волю?

 

Мы попробуем проанализировать 34 псалом с точки зрения психологии переживания, развиваемой в школе Ф.Е. Василюка. Переживание в гуманистической психологии мыслится как целостный жизненный процесс, вовлекающий в свою динамику чувства, ум, воображение и телесные реакции.  При определенных условиях оно способно совершить переворот в человеческих чувствах, установках, отношениях, которые человек не мог изменить с помощью напряжения сознания и усилий воли. Посмотрим, происходит ли такой поворот? Решаются ли эти задачи? Есть ли в тексте развитие, динамика?

 

С первого взгляда, в псалме как будто ничего не меняется: просьбы стихов 4 (это в начале) и 26 (это почти конец) почти совпадают. Более того, слова повторяются и внутри текста; может возникнуть впечатление, что мы имеем перед собой череду жалоб, которые как волны раз за разом накатываются на берег.

Но это только первое впечатление. Вчитаемся в текст псалма. (Мы будем читать текст по Синодальному переводу. Другие переводы дадут несколько другие акценты в понимании текста, – предлагаем читателям убедиться в этом самим).

1-10 Господи, на помощь! Да будут постыжены и посрамлены враги мои!

1 Псалом Давида. Учение. Вступись, Господи, в тяжбу с тяжущимися со мною, побори борющихся со мною;

2 возьми щит и латы и восстань на помощь мне;

3 обнажи меч и прегради [путь] преследующим меня; скажи душе моей: «Я — спасение твое!»

4 Да постыдятся и посрамятся ищущие души моей; да обратятся назад и покроются бесчестием умышляющие мне зло;

5 да будут они, как прах пред лицем ветра, и Ангел Господень да прогоняет [их];

6 да будет путь их темен и скользок, и Ангел Господень да преследует их,

7 ибо они без вины скрыли для меня яму — сеть свою, без вины выкопали [ее] для души моей.

8 Да придет на него гибель неожиданная, и сеть его, которую он скрыл [для меня], да впадет в нее на погибель.

9 А моя душа будет радоваться о Господе, будет веселиться о спасении от Него.

10 Все кости мои скажут: «Господи! кто подобен Тебе, избавляющему слабого от сильного, бедного и нищего от грабителя его?»

Из первой серии жалоб мы узнаем, что у автора есть соперники или враги, а отношения с ними можно описать как судебная тяжба или борьба (военное противостояние?). Они не просто судятся с автором, они его преследуют, готовы лишить жизни. Псалмопевец хочет, чтобы Бог защитил его, враги его были постыжены, а кто-то конкретный даже нашел бы свою погибель. Как было бы хорошо, если бы это все осуществилось, и не нужно было бы прикладывать никаких дополнительных усилий! Тогда псалмопевец с радостью воспоет песнь Господу, песнь не только в душе, но и все кости его будут радоваться. О том, что сам автор должен измениться или что-то изменить в себе, в своем отношении, и речи пока нет…

В целом этот отрывок похож на первую реакцию сильно оскорбленного человека: сплошные эмоции, крепкие выражения. С 4 по 8 стих личность вообще растворяется в волнах гнева, как заклинание повторяется то, что должно пасть на долю врагов. Услышать ответ Божий сейчас невозможно – автор не вполне слышит и себя.

Тем не менее, как показывает уже первый стих, это не только эмоции; есть обращение, начало диалога: «Вступись, Господи!» Это выход за пределы своей самости, самозамкнутости, открытие себя, своей слабости (столь естественной для человека) Другому, это выражение Ему своего переживания и признание зависимости: «Я устал бороться в одиночку, помоги!» Вопрос прозвучал. С этого момента, свидетельствующего о том, что автор приходит в состояние смирения[1], Господь может явить свою силу – когда человек будет готов слышать ответ.

Как ни странно, сильные эмоции здесь – это хорошо. Они позволяют сразу выйти на определенную глубину, минуя формальное общение, простое информирование. Это как раз ситуация, когда молитву не нужно выдумывать, к ней не нужно готовиться, — она, по митр. Антонию Сурожскому, является естественной, вырывается из сердца. Так бывает, когда человек испытывает огромную радость или невыносимое горе. (Само по себе неоднократное возвращение к одному и тому же вопросу или чувству, несмотря на явные попытки отойти от него, частые повторения одной и той же фразы свидетельствуют об этой глубине переживания критических обстоятельств).

Автор псалма мог действовать иначе. Как? Он мог пытаться изменить свое отношение с помощью усилий воли – но, вероятно, он это пробовал, и у него не получилось. Он мог попробовать восстановить справедливость кулаками, с помощью кровопролития – но чем он тогда отличался бы от своих оппонентов? Наконец, он мог молчать — просто закрыться от своих чувств, или переживать внутри, — но это чревато унынием, болезнями (не зря здесь говорится о костях), обидой и разочарованием в Боге, ведь внутренняя боль никуда не уходит, время не лечит.

Только открыто выразив эмоции в словах, автор может перейти к тому, чтобы начать рационально описывать суть происходящего. Наверняка он делает это с помощью имеющихся культурных образцов (автор был не первым, кто так обращался к Богу, как и мы можем использовать этот псалом для собственной молитвы). Важен адресат: он обращается не к своим обидчикам (это наверняка вылилось бы в скандал), а к Богу, одно из имен Которого – Целитель (Исх. 15:26).

Здесь, конечно, возникает вопрос: а услышал ли Бог. На наш взгляд, только твердая убежденность в том, что Бог видит (настоящий псалом, ст. 22) и слышит (Пс. 65:2), и позволяет автору продолжать.

11-16 Разве справедливо так поступать с другом?

11 Восстали на меня свидетели неправедные: чего я не знаю, о том допрашивают меня;

12 воздают мне злом за добро, сиротством душе моей.

13 Я во время болезни их одевался во вретище, изнурял постом душу мою, и молитва моя возвращалась в недро мое.

14 Я поступал, как бы это был друг мой, брат мой; я ходил скорбный, с поникшею головою, как бы оплакивающий мать.

15 А когда я претыкался, они радовались и собирались; собирались ругатели против меня, не знаю за что, поносили и не переставали;

16 с лицемерными насмешниками скрежетали на меня зубами своими.

 

Жалоба разворачивается и уточняется. Если в первых стихах страдание его глобально, а противники Его достойны гибели только потому, что выступили против псалмопевца, то теперь выясняется их конкретная вина – они повели себя не как друзья, забыли о справедливости. Они поступают с ним совсем не так, как он поступал с ними. Они отвечают ему злом на добро, и он поражен их неблагодарностью. Когда они были в беде, он молился и постился – они же допрашивают его, будто он в чем-то виноват. Они присоединяются к тем, кто издевается над ним и насмешничает – бесчестит его, и  сочувствие их лицемерно. Справедливость, благодарность, почтение, искренность, – то, чему учит Закон, – все это попрано, втоптано в грязь. Собственно, под вопросом ценность самих отношений людей друг с другом, под вопросом доверие.

Слова произнесены уже не в запальчивости, это вполне разумная жалоба. Переживание перестает казаться нам просто обидой, какую можно найти и у детей. Его не лишили удовольствия, радости, у него не просто что-то не получается, ему не просто чего-то не хватает. Затронуто очень важное: мы видим, что это переживание по поводу ценностей – неужели я напрасно жил так, поступал? Можно ли доверять людям и считать кого-то другом? Где справедливость?

17-23 Я одинок! Не терпи, воздвигнись, Господи!

17 Господи! долго ли будешь смотреть [на это]? Отведи душу мою от злодейств их, от львов — одинокую мою.

18 Я прославлю Тебя в собрании великом, среди народа многочисленного восхвалю Тебя,

19 чтобы не торжествовали надо мною враждующие против меня неправедно, и не перемигивались глазами ненавидящие меня безвинно;

20 ибо не о мире говорят они, но против мирных земли составляют лукавые замыслы;

21 расширяют на меня уста свои; говорят: «хорошо! хорошо! видел глаз наш».

22 Ты видел, Господи, не умолчи; Господи! не удаляйся от меня.

23 Подвигнись, пробудись для суда моего, для тяжбы моей, Боже мой и Господи мой!

 

В третьей части псалма фокус внимания смещается. Хотя противники упомянуты, они перестают доминировать в сознании псалмопевца. Автор обращает внимание на собственное состояние, открывает внутри себя то, что его тревожит и печалит на самом глубинном уровне, – это бессилие перед лицом трудностей и одиночество. И его взгляд перемещается на Бога. Его огорчает, что Бог далеко, что Он молчит. Вырывается просьба о помощи, защите, о том, чтобы Бог начал действовать, вмешался. В отличие от первой части псалма, где мы видим, скорее, «указания», «инструкции», как Богу действовать, здесь слышится моление-крик: «Спаси мою душу, не молчи, не удаляйся, подвигнись, пробудись!»

Раньше были «Я и они», и Богу в такой системе места не оставалось – разве что как внешней силе. Теперь как бы открывается другое измерение: «я» умаляется, обнажается своя собственная хрупкость, уязвимость, – и это удивительным  образом ведет к расширению пространства взаимоотношений с Богом. Это уже возможность услышать Божий ответ.

24-28 В Твои руки предаю суд свой, Господи

24 Суди меня по правде Твоей, Господи, Боже мой, и да не торжествуют они надо мною;

25 да не говорят в сердце своем: «хорошо! по душе нашей!» Да не говорят: «мы поглотили его».

26 Да постыдятся и посрамятся все, радующиеся моему несчастью; да облекутся в стыд и позор величающиеся надо мною.

27 Да радуются и веселятся желающие правоты моей и говорят непрестанно: «да возвеличится Господь, желающий мира рабу Своему!»

28 И язык мой будет проповедывать правду Твою и хвалу Твою всякий день.

 

Окончание псалма напоминает начало, и это неслучайно – весь псалом построен по принципу хиазма, сложного поэтического параллелизма. Однако между началом и концом есть одно существенное различие: вначале конфликт представлялся борьбой между автором и его противниками; теперь это суд над самим псалмопевцем. Уже не звучат проклятия посторонним, связанные с ангелом-губителем. Автор вверяет свою судьбу в руки Божьи и надеется лишь на то, что Господь сделает явным его праведность и делом явит, что Он – именно такой, каким представляется: благой, спасающий, желающий мира рабам Своим.

Мы так и не видим внешнего действия Божия, но мы слышим, как меняется интонация. Здесь уже важно не столько посрамление врагов, сколько явление шалома, мира Божия, величия Божия в правде. Бог действует в сердце псалмопевца, ответ слышится, – и это несет радость.

О динамике псалма в целом

Надеемся, нам удалось показать, что данный псалом – это не просто серия повторяющихся жалоб. Как нам видится, автор проделывает большую внутреннюю работу: он вполне проживает свои чувства, выражает их в молитве и переосмысляет свое отношение к ситуации.

Хотя внешне все четыре выделенных нами фрагмента выглядят похожими, в них меняются акценты, фокус внимания. От того, как нужно наказать его противников, автор переходит к тому, что своими действиями они попирают дружбу и справедливость. Оглядываясь вокруг и вслушиваясь в свои глубины, автор исповедует свою невозможность быть без Бога. И, наконец, следует предание своей судьбы в руки Божьи и  получение уверенности в дарованном мире и справедливости. В этом псалме очень много того, в чем мы можем узнать себя: ярость и сомнения, тревога и горечь одиночества, доверие и упование. Псалом, начинающийся криком и проклятием, заканчивается надеждой и благословением.

[1] «Вы, вероятно, помните место у апостола Павла, где Христос ему говорит: Сила Моя в немощи совершается… Эта немощь – не та слабость, которую мы обнаруживаем, когда грешим и забываем Бога, но такая слабость, которая означает гибкость до конца, полную прозрачность, всецелое предание себя в руки Божии; обычно же мы стараемся «изо всех сил» и мешаем Богу явить Его силу…  И вот одна из вещей, которым Бог постоянно старается нас научить вместо воображаемой и ничтожной, анархичной нашей «силы» – это хрупкость, гибкость, всецелая отдача себя в руки Божии<…>

Смирение не заключается в том, чтобы, как мы это постоянно делаем, «прибедняться», и думать и говорить о себе плохое, и убеждать других, будто наши ходульные манеры и есть смирение. Смирение – это состояние плодородной земли<…>

И я посоветовал этой женщине: «Учись быть такой же перед Богом: отдающейся, не сопротивляющейся, готовой принять и от людей и от Бога, что бы они ни дали». И на самом деле ей пришлось много претерпеть от людей. После шести месяцев ее болезни муж устал от того, что у него умирающая жена, и бросил ее: она с избытком познала отвержение, но и Бог осиял ее Своим светом и послал освежающий дождь. Немного позже она написала: «Я совсем истощена. У меня нет сил устремляться к Богу, но теперь Бог Сам сходит ко мне».

Этот рассказ – не только иллюстрация, он подчеркивает основную мысль: вот та немощь, в которой Бог может явить Свою силу, и вот такая ситуация, когда отсутствие Божие обращается в Его присутствие. Мы не можем насильно завладеть Богом; но если мы стоим, как мытарь или как эта женщина – за гранью того, что «правильно», но в пределах, где царит милосердие, мы можем встретить Бога».

(митр. Антоний Сурожский. Учитесь молиться)

 

Добавить комментарий