В.С.Стрелов. Утешайте, утешайте народ Мой, говорит Бог ваш (Ис. 40:1)

В.С.Стрелов. Утешайте, утешайте народ Мой, говорит Бог ваш (Ис. 40:1)

На прошлых выходных я посмотрел фильм «Третья звезда». Молодой человек смертельно болен, у него рак. Три друга собираются вместе, чтобы отправиться с ним в последнее путешествие. С ними случаются смешные истории, но также сквозит и подавленность, о некоторых вещах трудно говорить. У главного героя случаются срывы, когда в порыве откровенности он говорит своим друзьям жесткие и даже жестокие вещи. А что могут друзья? Как они его утешают? Они просто находятся рядом, терпят, сопереживают.

Фильм непустой, и друзья главного героя – это настоящие друзья. Но как случилось так, что никому из них в голову не приходит ничего, что придало бы смысл мучению их друга (превратило бы их в осмысленные страдания), — не говорю уже о том, что дало бы утешение и надежду?

Традиция утешения имеет почтенную историю. Я открываю «Слово утешения к жене» Плутарха. Тимоксена только потеряла любимую и единственную дочь, и супруг, находящийся в отъезде, старается ее утешить в письме.

Прежде всего, он предупреждает ее от чрезмерной печали, которую будет трудно вынести ему самому, просит подумать и о нем. Он подробно вспоминает дочь, ее добрые качества – и задается вопросом: почему то, что раньше их так радовало, теперь должно огорчать? Он не предлагает отбросить память, напротив, помнить – но помнить радостное, доброе. Далее он хвалит жену за умеренность в скорбях, внешнюю сдержанность и проявленную силу духа. Он рассказывает ей притчу о Скорби, которая, раз поселившись в доме, с большим трудом покидает его – и предлагает не увеличивать страдания особыми обрядами плача. Он рекомендует ей перенестись мысленно в то время, когда ребенка еще не было, и они были счастливы, и посмотреть на всю ситуацию шире: не концентрироваться на смерти, а благодарить судьбу за благо радости жизни дочери – пусть и быстротечное. Если посмотреть на жизнь супруги в целом, то можно увидеть, что в ней всего вдоволь; печалиться же чрезмерно – это как критиковать отдельные несовершенные стихи Гомера, забывая о великой гармонии целого. Наконец, он также предлагает не печалиться и о том, что дочь будто бы была лишена многого – взросления, материнства. По Плутарху, она уже находится в беспечальном состоянии, и, свободная от уз тела, ее бессмертная душа находится в лучшем состоянии.

В целом, мы можем здесь видеть основные стратегии утешения, принятые в античности:

  • признак мудрости – не печалиться чрезмерно,
  • это пройдет,
  • было ведь и хорошее, обрати внимание на это, смотри на ситуацию в целом, не концентрируйся на трагедии,
  • такова судьба всех, это воля богов, и скорбеть – гневить их и бесчестить судьбу,
  • дочь созрела для вечности, и ее душа бессмертна и беспечальна.
  • Если бы речь шла о Эпикуре, он предложил бы не думать о прошлом, а успеть получить радость и удовольствие от сегодняшнего дня, которого потом не вернуть,
  • а про взрослого человека было бы сказано, что он продолжает жить в своих детях и учениках.

Нам трудно сейчас погрузиться в мир античных представлений. Может быть, это и утешило бедную Тимоксену. Но, по правде говоря, в этих словах содержится лишь здравый смысл, здесь нет надежды, превозмогающей смерть. Думаю, утешили не слова, а проявленная любовь, со-присутствие жене в страдании. И все же неудивительно, что автор статьи об утешении в античности в TDNT (Schmitz, Parakaleo)  приходит к выводу, что в целом надежды и утешения в античности было немного — что один бедняк может дать другому? (Но это я уже забегаю вперед).

А как утешали друзей древние иудеи? Помимо личного присутствия, соучастия в горевании вместе с плакальщицами, скорбящим предлагалось утешиться трапезой, и — это принципиально — возложить свою надежду на Бога. Богу здесь, в отличие от античной традиции, доверяют. Он — Отец, Он тот, кто спасает и заботится о Своем народе: Он вывел народ из Египта, избавил от рабства, одержал победу над стихиями и враждебными царями, Ему ли не позаботиться о скорбящем? Несчастья — на мгновение, для обращения на путь жизни, но милость Его вечна. Праведник в итоге всегда торжествует. Его Присутствие, Его образ  насыщает, утешает и вселяет радость, рядом с Ним отступает страх смерти и ада. Так утешают себя псалмопевцы, и их слова проникают до глубины души. В пророческой традиции обретает свой голос мотив надежды на будущее царство Мессии, во время которого страданий больше не будет.

Впрочем, у этой традиции есть и обратная сторона. Сталкиваясь с сильным страданием, есть большое искушение включить его в причинно-следственную связь: страдаешь — прогневал Бога — не иначе, как совершил грех. Такова логика друзей Иова. Да, сначала они некоторое время сидят молча и горюют вместе с ним, но потом, в попытке защитить Бога (отцы всякой апологетики!) они начинают обвинять самого Иова. Утешение превращается в богословский диспут, и утешается Иов только Встречей; ему дозволено видеть Бога. В этом он — предтеча героев Нового Завета; утешает не логика, утешает Присутствие Любви.

Господь Иисус и Его апостолы живут в традиции Завета, но — с одним уточнением: Мессия пришел (Лк. 4:18-21). Поэтому блаженны плачущие — они утешатся, если поверят Ему (Мф. 5:4). Само его присутствие несет мир и исцеление (Лк. 7:22). Утешение скорбящих будет заключаться не в даровании богатства, а награде на небесах (Лк. 6:21-24). Но самое главное утешение — это общение с Духом-Утешителем, Которого посылает Иисус своим ученикам (Ин. 16:7). С Ним нет одиночества (Рим. 8:35-39). Он действует в сердце и свидетельствует о любви Божией (Рим. 8:16). Верующие могут утешать себя примерами страдающих праведников из Писаний, мыслью о том, что Бог знает об их страданиях, Сам проходил через подобное, и очень хорошо понимает страдальцев (Евр.). Утешение приходит в лице братьев (2 Кор. 7:6), и верующим даже заповедано утешать малодушных (1 Фес. 5:14).Павловы послания

Как мне кажется, важным открытием в традиции утешения стал опыт апостола Павла, который отражен в 1-ой главе 2 Кор.

Адресаты Павла страдают. Страдания могут быть разного рода: душевные переживания, болезни, физические мучения, лишения, потеря близких, близость смерти… Мы можем только гадать о том, как именно страдают коринфяне. Также в письме не уточняется, с чем связаны их страдания. Может быть, это страдания за веру во Христа, т.е. гонения от язычников, неверующих родных и пр.? Может быть, это страдания из послушания Христу — труд покаяния, изменения своей жизни, послушание заповедям? Может быть, это та тайна, о которой обмолвится Павел в послании к филиппийцам — соучастие в страданиях Христа — праведник в этой жизни не может не страдать? Мы не знаем, с чем связаны страдания коринфян, и, может быть, это к лучшему: ведь не столь важно, от чего ты страдаешь (главное, чтобы не как злодей), гораздо важнее, как ты к этому относишься.

Начиная утешать, Павел воздает хвалу Богу, Который является Отцом всякого утешения. Таким образом, он переводит взгляд своих слушателей с самих себя на Бога. Как мы видели, это первое и самое важное движение верующей души, ищущей утешения  — движение к Богу.

А затем вдруг оказывается, что и сам Павел страдает!

В одиночку страдать трудно. Кажется, что весь мир радуется, когда нам плохо. Но коринфяне, да и мы вместе с ними не одиноки в своих страданиях, — страдают даже великие праведники, апостолы Христовы. Страдание — общая участь в этом мире, есть люди, которые идут тем же, или даже более высоким путем, чем мы. На их фоне значимость обычных страданий бледнеет, и при этом Павел ни в чем не упрекает собеседников.

Павел, между тем, не просто страдает; он испытывает утешение от Бога: «По мере того, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше». Это утешение, как видится Павлу, нужно не только ему самому: зная, как Бог утешает, он может делиться этим, передавать это утешение дальше. В духовной жизни с этой закономерностью сталкиваешься не раз: ты не можешь даровать прощение, пока сам не пережил прощение от Бога; не можешь примириться, пока Он с тобою не помирится. Здесь — ты не можешь по-настоящему быть утешителем, если сам не испытал Божьего утешения. Круговорот любви.

В свое время старец Зосимовский Алексий сказал одной девушке, сильно унывавшей: когда ты с Богом пройдешь это, ты будешь способна утешать и других. Что если нам так смотреть на трудности и страдания, выпадающие на нашу долю?

Но и это еще не все. В отличие от утешителей-философов Павел знает, что впереди нас ждет не забвение, не жизнь только в доброй памяти потомков. Он не боится смерти, а жаждет ее: «Желаем лучше выйти из тела и водвориться у Господа — чтобы смертное было поглощено жизнью» (ср. 2 Кор. 5:8,4, особ. Флп. 1:21-24). Павел верит, что это будет жизнь гораздо более полная, настоящая, чем есть сейчас, жизнь, где тленное будет побеждено, и вера уступит место видению, очевидной близости.

Такова вера Церкви, таков опыт великих людей. Но в нашей жизни все может быть не столь прямо, однозначно. И сам Павел порой унывал, страшился, печалился — и только долговременный навык жизни с Богом его постепенно менял, смягчал, так что уже в конце он ничего не боялся. К. Льюис очень логично в свое книге «Страдание» объясняет страдания. Но это не спасает его от горечи и почти безнадежности из-за смерти жены, свидетельством которых стала «Боль утраты».

Если вы страдаете, помоги вам Бог. Давайте молиться друг за друга.

Если вам была интересна эта статья, возможно, вам также будет интересна статья автора о, казалось бы, прямо противоположном — обличении.

С психологической точки зрения (теории переживания в рамках понимающей психотерапии) мы смотрели переживание на спецкурсе в Колледже, ниже прилагается презентация. Статью на тему помощи скорбящим с психологической точки зрения публиковал и Правмир

 

Добавить комментарий