о. Александр Шмеман. Литургия и жертва

о. Александр Шмеман. Литургия и жертва

Ëèòóðãèÿ è æåðòâà

Выступление на радио «Свобода». Благодарим Наталью Жукову за расшифровку.

 

a_nZtBI-7PMГоворя о Литургии, пытаясь хотя бы кратко объяснить сущность и смысл этой самой главной, самой так сказать начальной и основной из всех христианских служб, мы остановились на таких составных, один за другим следующих элементах ее, как собрание – т.е. сущность Литургии как общего дела, как выражение единства, любви, единомыслия.

Затем, общая молитва. Затем – чтение Писания и проповедь.

Эти элементы составляют первую половину Литургии. Она до сих пор в церковных книгах называется Литургией оглашенных. Этим словом обозначались в древности те, кто уже поверил во Христа, но еще не принял крещения, не вступил в Церковь. Этих людей оглашали, т.е. в переводе на русский язык, обучали сущности христианской веры. И потому они могли присутствовать на той части Литургии, в центре которой стоит как раз учение, проповедь, объяснение.

Но с окончанием этой части диакон призывал оглашенных покинуть собрание. Так как теперь предстояло приступить к совершению акта, который с той ночи, когда совершил его Христос в ночь предательства, Тайную – именно тайную, миру невидимую —  Вечерю, т.е. ужин со своими учениками, стал навсегда средоточием всей жизни Церкви.

Акт этот в теперешней Литургии начинается с торжественного перенесения духовенством Даров (хлеба и вина) на Престол. Поэтому первый вопрос – это вопрос о смысле как самих этих Даров (этого хлеба и этого вина), так и торжественного перенесения их и поставления на Престоле.

Скажем сразу, что для всякого мало-мальски знакомого с историей религии очевидно, что акт этот имеет всю видимость, все так сказать оформление жертвоприношения. А мы знаем, что принесение Богу (или в древности – богам) жертв составляло всегда одно из главных проявлений и выражений религии.

Историки религии, антропологи, этнологи, психологи и другие специалисты-ученые написали буквально тысячи книг и исследований о жертвах и жертвоприношениях. Причем объясняли их, выводили их из самых разнообразных причин. Говорить сейчас в этой краткой беседе об этих объяснениях и причинах мы не можем. Заметим только, что само это многообразие объяснений указывает на сложность и глубину самого факта жертвы.

Одно ясно: всегда, везде, на всех ступенях своего исторического развития человек находил в себе потребность принести, отдать, пожертвовать Богу нечто важное, драгоценное, необходимое для его собственной жизни.

Враги религии, стремящиеся всегда и все выводить в ней из низменных причин, жертву объясняют страхом, невежеством, незнанием законов природы. Человек боится огня, ветра, неурожая, врагов, смерти и тому подобного. И вот, чтобы, так сказать, застраховать себя от всех этих опасностей, как бы подкупает Бога жертвоприношениями.

Однако все серьезные ученые знают сегодня, что даже если этот элемент страха имелся в жертвах, он не был главным, решающим и основным. Ведь вот, даже сами безбожники, люди не верящие ни в каких богов, ни в какие сверхъестественные силы, неизменно зовут к жертве. Принести себя в жертву родине, пожертвовать собой ради той или иной идеи, ради блага человечества, свободы и т.п. Не предполагает ли это, что в самой природе человека заложено знание, опыт чего-то высшего, ценного, такого, что преодолевает свойственный всему миру инстинкт самосохранения, самоутверждения или, говоря проще, эгоизма и эгоцентризма?

Но можно пойти и дальше. Не очевидно ли также, что жертва есть там, где есть любовь? Любовь это всегда выход человека из себя к другому, к кому-то или чему-то, что человек ощущает как ценность, ради которой он в той или иной мере готов пожертвовать собою и своим. Любовь всегда, везде выражает себя в жертвенности. И можно сказать, что там, где нет жертвенности, там нет и любви.

Да, в религии может быть страх, она может быть эгоистической, суеверной. Но не эти недостатки и падения ее определяют, не в них ее сущность. Когда Христос говорит: «Большей любви никто не имеет, как тот, кто отдаст жизнь свою за други своя», — в этих словах нет никакого страха, никакого эгоизма. Наоборот – высшая заповедь любви. Победа ее в том, что, по словам апостола Иоанна Богослова, «совершенная любовь изгоняет страх».

Но совершенная любовь – это и совершенная жертва, совершенная самоотдача. Христос отдает Себя нам и отдает Себя, приносит Себя в жертву за нас. И вот что самое важное в этой самоотдаче: Христос являет, раскрывает нам, что высший и последний смысл жизни – в любви, и потому – в жертве. И Собою, Своей жертвой, Своим примером Христос открывает нам доступ к этой высшей, совершенной жертвенной жизни, к жизни, наполненной любовью, исполняющейся в любви.

Царствующий в мире злой и страшный закон борьбы всех со всеми, закон эгоизма и самоутверждения — а потому и страх, а потому и разделение — Христос заменяет светлым и освобождающим законом, новой заповедью любви и самоотдачи, радостной и животворящей жертвы.

Вот почему в центре христианской молитвы, в сердце церковного богослужения мы находим этот обряд, этот акт приношения — жертву.

Хлеб и вино – это то что, как всякая пища, призвано стать нашим телом, кровью, нашей жизнью. Ведь вне этого претворения пища не имеет никакого смысла. И потому пища – образ и символ нас самих, нашей жизни. Это не хлеб и вино  — это самих себя, это нашу жизнь приносим мы как жертву любви, благодарности и хвалы Богу, возлюбившему нас и во Христе отдавшему нам Самого Себя. Это самих себя мы приносим Богу в этом торжественном Великом входе, сами себя и друг друга и всю жизнь нашу предавая Творцу и Спасителю.

Добавить комментарий